| |
|
| |
| |
| |
Парфюмер
"Парфюмер" - плаванье в море запахов без вешек и маяков, где сюжетные ходы определены не логикой чувства, а всего лишь авторским вкусом к эффектному парадоксу. По этой причине ненависть толпы весьма сказочным образом становится поклонением, святоши без труда сбрасывают одежды и совокупляются с первым ближним, а убийца обращается в того многотерпеливого Христа на дыбе, которого требуется любить. Вся эта история может оказаться каждым прочитана по-собственному. Возможно в ней увидеть метафору непризнанного гения, который из живых человеческих судеб вываривает свои творения. А возможно - воплощенную теорию неизбежности рационального зла, на котором строятся и наука, и искусство. Возможно пройти путь героя-максималиста, космически одинокого, миром отринутого. Возможно смотреть это кино как стандартный хоррор про серийного убийцу, легонько отягощенный неуместным мудрствованием. А возможно - как приговор толпе, постоянно готовой и вознести и растерзать мессию. С сочувствием сложнее: по всем законам, требуется сочувствовать красивым девушкам, которых сварили, обрили и осквернили в самом цвете лет. Однако это персонажи эпизодические - они в том же ряду, что сваренная кошка. Единственное соло в кинофильме ведет Гренуй. Мне кажутся преувеличенными восторги, которые киноактер Уишоу в своих интервью расточает кинорежиссеру Тикверу: при кинокастинге тот искал не столько подходящего исполнителя, сколько готовый образ, который возможно принайтовить к новому сюжету. Ему был нужен не Уишоу, а сыгранный им Гамлет. И он оставил в ролевом рисунке Гренуя все штрихи шекспировского героя. Просто - ксерокопировал. И сейчас, при помощи Барда, его герой обрел все качества космически мятущейся натуры. Это приблизительно та же интеллектуально импотентная операция, что проделывали авторы наших постмодернистских упражнений, присосавшись то к "2-м капитанам", то к "Трактористам", то к "Волге-Волге", - лишь таланта у Тиквера побольше.
Так в "Парфюмере" появляется еще 1 тема, уже безусловно реальная, никем из авторов не сфантазированная, витающая над всем этим громким, ярким, колоритным и эпатирующим произведением одного из лучших современных режиссеров. В ней прорывается на поверхность важнейшая трагедия эпохи, в которой скудеет искусство: душа пуста.
| |
|
|
|
|
|
